Главная / Культурология / Эпос о гильгамеше

Эпос о гильгамеше

"Эпос о Гильгамеше" считается древнейшим в мире литературным произведением, созданным в 22 в. до н. э. древними шумерами, основателями цивилизации Двуречья. Насколько это действительно так, судить сложно, поскольку доставшийся нам список из знаменитой клинописной библиотеки Ашшурбанапала, царя Ассиирии, относится только к 7 в. до н. э., а более ранние ее копии (некоторые из которых датируются 1800 г. до н. э., т. е. почти временем правления знаменитого законодателя и завоевателя Хаммурапи) содержат лишь фрагменты текста. В эпосе действительно содержатся отсылки к предшественникам ассирийцев и даже к довавилонскому времени, но так как он явно подвергся очень сильной обработке современниками Ашшурбанапала, сложно сказать, какие эпизоды присутствовали в изначальном эпосе, а какие — интерполированы (вставлены) ассирийцами по аналогии.

Эпос рассказывает о приключениях легендарного основателя города Ура полубога Гильгамеша и его друга Энкиду (букв. "сын Энки"), их походе на властителя гор Ливана монстра Хумбабу, смерть Энкиду, которого возненавидела отвергнутая Гильгамешем богиня Иштар, и странствие самого Гильгамеша в страну мертвых к хозяйке богов Сидури и праотцу Утнапишти за цветком бессмертия.

Чаще всего это сказание вспоминают в связи с историей о всемирном потопе, содержащейся в таблице 11. Хотя ее очень близкое сходство с нарративом книги Бытия очевидно, выводить из этого, как с легкой руки Фрэзера делают очень многие, прямое заимствование библейской истории из "Гильгамеша", по меньшей мере неосторожно. Эта история никак не связана с сюжетом поэмы и может как относиться к циклу объединенных в поэме различных легенд о Гильгамеше, так и быть самостоятельной историей, приписанной Гильгамешу ассирийцами — а в этом случае, не исключено и обратное заимствование, от евреев к ассирийцам. Еще более естественно предположить, что обе истории повествуют об одном и том же событии, зафиксированным в исторической памяти народов независимо друг от друга.

В Библиотеку Еретиков эта книга вошла с целью дать читателю возможность погрузиться в мир древневосточной литературы с другой стороны. От читающих Библию часто можно слышать жалобы, что текст написан нудно, примитивно и неувлекательно. После прочтения "Эпоса" становится ясно, что предмет жалобы назывется не занудством, а иной мелодикой, в которой писали жители того мира. Неторопливый шаг стиха создает ощущение вечности, размеренность слов завораживает, а повторы — задают ритм.

Ритм для древневосточной литературы вообще исключительно важен, так как, в отличие от нашей цивилизации, где тексты читают про себя, в те времена слово было всегда — всегда! — словом произносимым. И Библию, и Эпос о Гильгамеше не читали для себя, а пели в собрании слушателей. Пели за многие столетия до того, как эти слова были записаны. Да и записи делались в исключительных случаях — чаще всего перед угрозой вражеского нашествия и возможной гибелью всех сказителей, чтобы хоть так сохранить драгоценные слова.

И спешить древнему человеку тоже было некуда. В отличие от нас, его мир не делился на профанный (земной) и сакральный (божественный): любое земное действие затрагивало струны мироздания и обладало собственной сакральностью. Они не верили в своего Бога или богов — они жили в мире, где боги существовали изначально и по определению, это была первейшая аксиома их бытия.

Этот интегральный мир, как его видели древние шумеры и ассирийцы, соседи создателей Библии, открывается на страницах (ну, будем точны — на табличках) "Гильгамеша", и это была вторая причина, почему эта поэма попала сюда. Читая эту поэму, вы можете своими глазами оценить разницу в мировосприятии обеих народов — и в том, как радикально изменил картину мира евреев монотеизм. В отличие от Бога Библии, в мире "Гильгамеша" нет и намека на равенство отношений людей и богов. Боги не общаются с людьми и не устанавливают с ними отношений — они просто используют их в своих целях. Для человека лучше всего не общаться с богами, а если такая встреча неизбежна — следует быть готовым к всевозможным неприятностям. На каждый случай божественного благодеяния людям приходится несколько крупных божественных гадостей, часто со смертельным исходом. Сделанное одним богом добро почти неизбежно навлекает на облагодетельствованного смертного гнев другого бога, лишь потому, что у него какие-то свои счеты с небесным благодетелем. Таков мир язычника, где человек может полагаться только сам на себя, и "удел людей — подчиненье высшим" — вечные игры с богами с целью избежать как их гнева, так и их милости.

Впрочем, чем говорить об этой разнице, ее лучше увидеть своими глазами. "Гильгамеш" — отличное окно в мир древнего жителя Ближнего Востока и ключ ко многим загадкам. Он перед вами — вперед!

"ГИЛЬГАМЕШ" ("Эпос о Гильгамеше", "О всё видавшем") — литературные памятники шумерской и аккадской цивилизаций. Это название объединяет несколько совершенно разных памятников: разрозненные сказания шумеров середины III тысячелетия о н. э. и стройную по замыслу и композиции аккадскую (вавилонскую) поэму середины II тысячелетия до н. э. Несмотря на то, что сюжетные линии шумерского цикла и аккадской поэмы пересекаются, трактовка образов героев решительно различается.

Исторический Бильгамес был царем шумерского города Урука в конце XXVII — начале XXVI в. до н. э. Сохранилась историческая песня о его борьбе с правителем Киша Аггой, где царь Урука лишен каких бы то ни было сверхъестественных качеств. Впоследствии вокруг имени обожествленного царя группировались сюжеты, уходившие корнями в догосударственный эпос. Так появились сказания "Жрец к Горе Бессмертного", "Гильгамеш и небесный бык", "Гильгамеш и дерево хулуппу", "Энкиду и подземное царство". Эти сказания не составляли последовательно изложенной биографии героев, существуя по отдельности.

Наиболее хорошо изучено сказание "Жрец к Горе Бессмертного", повествующее о походе за священными кедрами, которые охранял исполин Хувава. Однако добыча кедров для Гильгамеша — повод, но не цель подвига: он стремится достичь славы, пусть даже и ценой жизни. Смерти он не боится, ибо знает, что она все равно настигнет его, как и всех.

В поход с Гильгамешем отправляются пятьдесят юношей и его волшебный помощник Энкиду. Бог солнца Уту дает Гильгамешу семь талисманов, с помощью которых герой одолевает семь гор; у Хувавы есть семь помощников-лучей, каждый из которых теряет силу, когда срубают кедр. Когда Хувава остается в одиночестве, его убивает Энкиду — это отголосок мотива шаманского мифа, где спустившийся в преисподнюю герой на может действовать сам, а посылает на решающий бой своего двойника — магического заместителя.

За убийство Хувавы на Гильгамеша и Энкиду обрушивается гнев верховного бога Энлиля (в других вариантах — богини Иштар или Инанны).

Особую роль в культуре древнего Двуречья играло сказание о пребывании Энкиду в преисподней. Оно без изменений было добавлено к аккадской поэме о Гильгамеше, нарушая тем самым ее не только идейную, но и сюжетную структуру. Последнее произошло потому, что сведения о потустороннем мире, изложенные в этом мифе, представлялись чрезвычайно важными.

Сказание состоит из двух частей. Первая — "Гильгамеш и дерево хулуппу" представляет собой воплощение традиционного для архаической эпики мотива враждебности людям героя — победителя чудовищ. Когда в чудесном дереве хулуппу поселяются злые духи, Гильгамеш их изгоняет, делает из дерева трон для Инанны, а из остатков — волшебный барабан и палочки, под звук которых весь народ Урука начинает до изнеможения плясать (аналог русских гуслей-самогудов). Наконец, по мольбе людей барабан и палочки проваливаются в преисподнюю, и Гильгамеш посылает Энкиду их достать.

Однако Энкиду пренебрегает советами Гильгамеша, как вести себя в преисподней, и оказывается лишенным возможности вернуться в мир живых (мотив ложного героя или заместительной жертвы, в роли которой часто оказывается спутник героя; ср. греческого Патрокла, индийского Лакшману и др.). Гильгамеш вызывает тень Энкиду, и та сообщает, какие шесть видов загробной жизни уготованы людям в зависимости от их поступков.

Основными чертами шумерского Гильгамеша является стремление к славе и презрение к смерти, неукротимый нрав, доводящий до вражды со своим народом, богоборческие мотивы; шумерский Гильгамеш действует не столько сам, сколько посредством волшебных помощников, в первую очередь Энкиду. Все эти черты характерны для архаической эпики в целом.

Подобно тому, как Гомер обрабатывал разрозненные мифы о Троянской войне, так и Син-лике-уннинни создал из эпоса эпическую поэму "О все видавшем", подчиненную единому замыслу: показать тщетность человеческих усилий обрести бессмертие. Характеры героев даны автором в развитии: Гильгамеш сначала опьяненный своей силой правитель, притесняющий народ, затем могучий воин и справедливый царь, а после смерти Энкиду, своего побратима, — доведенный до отчаяния смертью друга и трепещущий перед ее роковой неизбежностью человек, готовый на всё ради обретения бессмертия. Энкиду, получеловек-полуживотное, порожденный богиней земли как соперник Гильгамешу, после соединения с женщиной лишается своей звериной сущности (общий для Ближнего Востока миф об окультуривании женщиной мужчины). Его соперничество с Гильгамешем перерастает в крепкую дружбу (а не служение, как в шумерском эпосе); когда же из-за гнева богов Энкиду умирает, то перед смертью его терзают противоречивые чувства. Этот психологизм — черта уже не эпическая, а литературная.

Если сюжетная линия первой половины аккадского "Гильгамеша" известна по шумерским сказаниям — это поход за кедрами к Хумбабе (его шумерский аналог Хувава) и бой с небесным быком, то вторая половина, описывающая события после смерти Энкиду, таких параллелей не имеет. Желание обрести бессмертие заставляет Гильгамеша покинуть пределы мира людей и, пройдя ряд испытаний, добраться до Ут-Напиштима — единственного человека, пережившего всемирный потоп. Рассказ о потопе был в шумерском эпосе отдельным произведением, никак не связанным с "Гильгамешем". Син-лике-уннинни включил его в свою поэму как ярчайшее доказательство бессилия людей перед волей богов. Ут-Напиштим говорит Гильгамешу о тщетности его поисков, но Гильгамеш непреклонен и ему трижды дается возможность обрести бессмертие или вечную молодость, которую он трижды упускает. Этим и заканчивается поэма Син-лике-уннинни.

Насколько различны шумерский и аккадский герои можно судить по тому, что один действует, не раздумывая, другой больше мыслит и чувствует. Первый презирает всё, кроме славы, второй страшится смерти. Один — герой архаического эпоса — всегда побеждает, другой — литературный герой — в итоге терпит поражение.

Современному читателю эти произведения стали известны благодаря трудам С. Н.Крамера; перевод и издание аккадского "Гильгамеша" был осуществлен И. М.Дьяконовым.